Мы используем файлы cookie для того, чтобы предоставить Вам больше возможностей при использовании сайта. Продолжая просматривать этот сайт или закрывая это сообщение, вы даете согласие на использование файлов cookie.
16-я Международная выставка нефтегазового оборудования и технологий MIOGE 2019
23-26 апреля 2019 • Москва • МВЦ «Крокус Экспо»

Г.И. ШМАЛЬ: «Нефтяникам не хватает поддержки государства»

новость
В рамках серии интервью с экспертами нефтегазовой отрасли в преддверии выставки «Нефть и газ»/ MIOGE редакция поговорила с президентом Союза нефтегазопромышленников Российской Федерации Генадием Иосифовичем Шмалем.

Г-И-Шмаль_нефтегаз-ру.jpg– Генадий Иосифович, в нашем разговоре мы хотели бы сделать упор на тенденции, которые сейчас есть в нефтегазовой отрасли, и перейти затем к роли крупнейших выставочных мероприятий, таких, как выставка нефтегазового оборудования и технологий «Нефть и газ»/ MIOGE и обсудить, как выставки помогают компаниям решать их производственные задачи.

– Я уже неоднократно говорил и повторюсь, что сегодня выставки играют очень большую роль. Если раньше у нас была стройная система внедрения новой техники, новой технологии, специальные научно-технические службы были в каждом отраслевом министерстве, были задействованы крупные учёные, были отраслевые институты – сегодня этого практически нет. Поэтому сегодня выставка является одной из немногих возможностей, предоставляющих платформу для обмена мнениями и опытом, это возможность посмотреть, что происходит у других. У нас сегодня даже рядом работающие компании не знают, что делается друг у друга.

В своё время у нас был Государственный комитет по науке и технике, который занимался внедрением достижений науки и техники в производство. Существовало порядка 140 – 150 целевых программ по научно- техническому развитию, каждая из них финансировалась, и за каждую программу в конце года отчитывались – что ты сделал, сколько внедрил и так далее. Была чёткая и ясная система. Если мы хотим, чтобы вопросы внедрения новой техники, новых технологий решались так, как нужно, надо возродить структуру, подобную ГКНТ. Можно назвать её как угодно – государственный или республиканский комитет, но нужно обязательно, чтобы кто-то отвечал за внедрение. Дело в том, что сегодня, к сожалению, самым слабым местом в деятельности нашего государства является очень низкий уровень государственного управления. Это не я придумал. На Гайдаровском форуме ряд экспертов убеждали собравшихся, что главный вызов – это наша технологическая отсталость. Но по результатам опросов делегатов форума оказалось, что на первом месте – неэффективный уровень государственного управления. И тому есть сотни примеров.

В данном случае нам надо подумать о создании подобной структуры, может быть, сначала отдельно для нефтегазового комплекса. А пока этого нет, выставки являются единственной возможностью, где могут встретиться люди творческие, посоветоваться, поспорить.

На московских выставках очень много виртуальных образцов, а на региональных выставках – в Уфе, в Казани, например, – образцы и приборы можно пощупать руками. Это тот опыт, который можно перенять.

– Сегодня добыча на традиционных месторождениях падает, с другой стороны растёт доля малых месторождений и месторождений с ТРИЗ. Для их разработки нужны новые технологии. Где их брать?

– Это так, трудных запасов всё больше и больше. Но при этом чёткой оценки их размера нет. У нас нет чёткого определения, что такое трудноизвлекаемые запасы. И первое, что надо сделать – создать стандарт и описать, что можно относить к ТрИЗам. В 1983 г. была разработана классификация, но прошло уже много времени, нужна более актуальная, с учётом физических свойств запасов нефти, которые можно назвать трудными. Разработка чёткой классификации или стандарта – это первый вопрос, который нужно решить.

Второе – какие запасы называть трудноизвлекаемыми. Сегодня около 60% можно отнести к этой категории. Это значит, что нужны новые технологии и они у нас есть.

Например, в мае прошлого года «Салым Петролеум Девелопмент» провела презентацию технологии химического заводнения путем закачки в пласт трехкомпонентной смеси из анионного ПАВ, соды и полимера. Все эти реагенты производятся в России. Технология позволяет повысить коэффициент нефтеизвлечения в 1,5 – 2 раза. Но при существующей системе налогообложения она является убыточной. Отсюда вывод – вслед за технологиями надо улучшать систему налогообложения.

Также, по моему глубокому убеждению, нам надо удвоить объём бурения. Надо заниматься ГРП. В 2016 г. мы провели 13,5 тысяч операций, американцы – 100 тысяч операций. При этом надо помнить, что иностранные технологии применять не всегда возможно. К каждому месторождению должен быть сугубо индивидуальный подход. Именно поэтому США для разработки технологий добычи сланцевой нефти и газа, затратили 30 млрд долл. Но эту технологию у нас, например, на баженовской свите мы применить не можем.

Наши специалисты-геологи оптимистично определяют запас баженовской свиты в размере 100 млрд тонн. Хотя более реалистично – 18 – 20 млрд, но как их взять? Если бы мы сумели разработать технологию добычи нефти из баженовской свиты, то мы бы себя оградили от любых случайностей на ближайшие 20 – 30 лет.

Проблема ещё и в том, что сегодня у нас практически нет отраслевой науки!

– Но ведь у многих компаний есть свои проектные институты?

– Сейчас они называются научными центрами. Пожалуй, наиболее интересным является научный центр «Газпром нефти», он имеет много наработок, и поэтому сегодня «Газпром нефть» – наиболее продвинутая компания в вопросах технологий. «РИТЭК», единственная компания, в названии которой есть слово «инновационная», занимается, в том числе, и баженовской свитой. А что касается других, к сожалению, отдачи от них очень мало.

У нас очень большая дистанция от идеи до объекта. В свое время многие институты имели свои полигоны, где отрабатывали идеи. Сегодня, к сожалению, этого нет. Поэтому мы предлагаем создать полигоны для отработки технологий и оборудования, особенно, когда речь идет об Арктике.

– Существует мнение, что российские компании тяжело внедряют технологии, а если привлекать зарубежного партнёра, то процесс идёт быстрее. Что Вы думаете об этом?

– Такие предприятия существуют, однако, в условиях санкций, эта работа притормозилась. Многие работают в формате СП. Например, Shell, которая участвует во всех сахалинских проектах. Существуют СП, в которых участвуют и российские, и зарубежные, и китайские компании, это правильно и нужно. Опыт показывает – только СП за пределами нашей страны позволяет этим предприятиям «быть на плаву.

При создании СП надо учитывать, что авторучка находится у правительства, поэтому, когда подписывается такой документ – нужно заботиться о том, чтобы интересы государства были учтены.

Например, изначально проект Сахалин-2 оценивался в 9 млрд долл., затем его «уточнили» до 11 млрд. А сегодня он стоит 25 млрд! Проект этот нам сейчас не в убыток, наоборот, получаем бонусы, но слишком велики затраты инвесторов, которые должны быть возмещены и которые уходят от нас безвозвратно. Нужно внимательно регулировать механизмы хозяйствования, чтобы интересы государства стояли превыше всего.

– Каково Ваше мнение о китайских компаниях, как их можно рассматривать – как инвесторов, как партнёров?

– С китайцами трудно вести переговоры – очень долог процесс обсуждения. Тем не менее, считаю, что это одна из тех стран, с которыми надо активно работать по целому ряду направлений. Например, раньше мы делали у себя буровые установки, которые сегодня производят китайцы. В 80 – 90-е годы «Уралмаш» выпускал 365 комплектов бурового оборудования, а последние два года выпускает всего 25 – 30. А у нас большая часть нашего бурового оборудования работает 25 – 30 лет. Откуда взять новые установки? Только у китайцев.

Например, «Сибирская сервисная компания» в течение года испытывала буровую установку, которую им поставили китайцы, прежде, чем ее купить. И специалисты признали, что с точки зрения качества – приемлемо, с точки зрения цены – значительно дешевле, чем то оборудование, что делается у нас.

Предлагая что-то купить, те же буровые, китайцы приходят и со своим кредитом, причём на неплохих условиях. Поэтому у них и покупают. Линия китайского руководства в этом отношении эффективная, правильная. КНР может дать финансовые, исполнительские гарантии когда речь идёт о строительстве, поэтому китайские компании внедряются везде – они дают демпинговые цены и выигрывают многие тендеры. В Китае есть то, чего нам не хватает – поддержка государства.

– Это перспектива ближайших лет?

– Сложно сказать. Надо начать с того, что нам надо совершенно перекроить нашу банковскую систему. Генри Форд говорил: «Если бы люди узнали и поняли нашу банковскую систему, революция бы произошла уже до завтрашнего утра». А у нас какие ставки по кредитам? Сегодня самая главная санкция – отсутствие доступа к недорогим и длинным деньгам. Ставки в 4 – 5% – приемлемо, 17 – 20% – для объектов просто нереально! Срок окупаемости объектов, особенно транспортных – примерно 15 – 20 лет. Поэтому, надо начинать с улучшения банковской системы, чтобы банки действительно стимулировали развитие экономики.

Сегодня в рамках сотрудничества с зарубежными партнёрами нужно искать новые формы – лизинг оборудования, дешёвые кредиты, возможно, сдавать месторождения в концессию тем государствам, где нет месторождений – например, соседней Белоруссии. Надо искать и находить пути решения. Выставка «Нефть и газ»/MIOGE, безусловно, поможет привлечь внимание к этим проблемам, на выставке всегда проходят встречи – конференции, форумы, конгрессы. Есть возможность пообщаться, обменяться мнениями, завести очень важные и нужные контакты, которые никогда лишними не бывают. Со временем они могут вылиться в хорошие проекты.